О биоразнообразии по-французски

О биоразнообразии по-французски

Никогда не поздно учиться и развиваться, решила я накануне своего очередного юбилея, и ровно месяц назад я вступила в очень интересный французский международный деловой клуб* , куда каждый месяц приглашается эксперт для обсуждения определенной темы. Клуб интересен тем, что собирает руководителей компании не только для обмена опыта, но также для того, чтобы размышлять о культуре, обществе, мире, человеческих отношениях… На этой неделе мы разговаривали о биоразнообразии, экологии и климатических изменениях с потрясающим экспертом, Жилем Бёфом (Gilles Boeuf **), профессором, эндокринологом, океанографом, бывшим Президентом Музея естественных Наук Парижа, Экспертом при ООНе, советником всех министров Экологии Франции и т.д. Обожаю таких людей – открытых, доступных, готовых часами рассказывать о том, чему посвятили всю жизнь. Слушая их, ты конечно понимаешь, что это всего 5% от того, что они знают, но эта огромная масса увлекательных фактов, анекдотов и поучительных историй тебя накрывает волной, ты жадно слушаешь и записываешь, и безуспешно пытаешься все запоминать, чтобы потом анализировать. Но главное — сила таких людей не в том, сколько информации они дают, а в том, что они способны тебя заразить своими убеждениями, и заставить меняться.

Впервые Жиль попал в Советский союз в 1982, куда он направился для работы с осетрами. Тогдашняя власть решили выращивать осетров на фермах в Астраханской области, но не могла решить проблему оплодотворения осетрих (так их назовём, кстати вы знаете, что у нее половая зрелость только в 17 лет наступает?). Эндокринолог Жиль с блеском справился с задачей. Но это я так, для знакомства. Сразу понятно, что перед нами стоит увлеченный человек.

И поэт. «Наше тело – как залив, говорит Жиль – вы знаете, что в нашей крови присутствуют все морские соли?» Состав океана не меняется уже несколько миллионов лет, также и наша кровь. Океан производит более кислорода, чем леса, и окисается, что очень страшно. И поднимается, слишком быстро — 7 см за последние 18 лет. Везде в мире леса вырубаются и виды исчезают, за 30 лет Аргентина потеряла 69% своих разновидностей животных. Леса в Чили горят, потому что их вырубают, и вместо уникальных Араукарий, сажают сосны и эвкалипты. А Араукария живет больше 1000 лет, и не горит – ее толстая кара защищает дерево от огня. Но кто сегодня посадит дерево и будет ждать 1000 лет когда вырастет?

И так очень много разных примеров алчности и недальновидности человека. Как например, когда решили в 1971 году привезти во Францию зародыши устриц с восточного берега США, для выращивания во Франции. Вместе с ними привезли 2 страшные бактерии и за 2 года вымерли все французские устрицы (производство 50 000 тонн в год до этого). Спасли плоские японские устрицы, которые привезли для спасения индустрии. Но в течении 5 лет, пока не выросли устрицы, французские производители, а это около 20 000 человек, остались без дохода.

С 1940-го года в мире появились 300 новых болезней, которые раньше не существовали – природа нам показывает, что мы неправильно себя ведем, а мы слепые и глухие. А ведь мы часть системы – наносив вред природе, мы наносим его и себе. И что мы оставим своим детям?

По всему миру проходят акции молодежи, чтобы спасти планету, это меня очень радует. Но нам всем надо меняться, перестать выбрасывать еду, мусорить, высасывать нефть из земли, пользоваться пестицидами и есть клубнику зимой. Жиль не дал нам ответы, он дал направления для размышления о том, как каждый из нас, гражданин и руководитель, может меняться и изменить мир вокруг себя. Пока еще не поздно.

*www.apm.fr

** Gilles Boeuf 

 

 

Оставить комментарий

Отправить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.